?

Log in

Здравствуйте! C вами - авторы и ведущие проекта "О школе". Разрешите представиться!

 



Мария Демина - психофизиолог, кандидат наук (моя работа была связана с изучением возрастных особенностей формирования головного мозга и психики детей), автор рассылки "Первый раз в первый класс" (на Subscribe.ru и на Mail.ru) с 2006 года, автор и ведущая тренингов по детско-родительским и супружеским взаимоотношениям, семейный консультант, счастливая жена и мама. Живу в Санкт-Петербурге.


Сайт моего проекта "Всё об отношениях": http://loveandjoy.ru/




Наташа Бломайер - учитель начальных классов (в настоящее время в школе не работаю), автор проекта "Рецепты игрушек быстрого приготовления", тоже счастливая жена и мама (сыну 4 года, дочке - 7 лет), специалист по маркетингу компьютерных программ, сейчас участвую в проекте создания образовательных игр для iPad. Меня всегда интересовали темы, связанные с детьми, их развитием и обучением, а также школой. Живу в г. Эрланген (Германия).

 



Приглашаем вас присоединиться к нашему сообществу "О школе"! В этом сообществе будет всё, что касается подготовки к школе, адаптации, трудностей обучения, школы, школьников, психологии развития и воспитания и многое-многое другое. Читайте, пишите, задавайте вопросы! Подробнее о сообществе вы можете почитать в профиле

Таблица умножения

Оригинал взят у kukina_kat в Таблица умножения
Вы же наверняка знаете, что я преподаю математику. А еще вы не раз слышали мнение, что уровень математического образования падает.

Вот, когда мои дети учились во втором классе, я отчетливо себе поняла, почему падает уровень математического образования в школе. Именно во втором классе при закладке самого фундамента математического образования возникает такая гигантская невосполнимая дыра, которую уже никакими костылями в виде калькуляторов не подопрешь.

А именно, главная проблема -- в таблице умножения. Посмотрите на тетради в клетку, которые есть у ваших детей-школьников.
Я долго-долго ходила по магазинам в поисках тетрадей. И все равно, на всех -- вот такая картина.


Есть тетради еще хуже (для старшеклассников) на которых таблицы умножения нет, а есть куча бессмысленных формул.
Ну, так чем же эта тетрадь плоха? Ничего не подозревающий родитель видит, что на тетради таблица умножения. Вроде, всю жизнь же на тетрадях была таблица умножения? Что не так-то?
что делать и кто виноватCollapse )

Оригинал взят у nikpolmir в АУТИЗМ ИЛИ КАК НАМ НЕ НУЖНЫ НАШИ ДЕТИ


Часть 3.

Какими методами «корректируется» аутизм?

Используются «разные методики — дефектологические, нейропсихологические, логопедические» из которых формируются специальные системы, включающие нередко десятки различных методов. Это и прикладной поведенческий анализ, и игровое взаимодействие, и коррекция специфического развития сенсорных систем, и психомоторная коррекция, а также — логопедическая педагогика, обучение коммуникации, арт- и музыкотерапия, развивающие игры, адаптивная физкультура, кинезотерапия (лечение движением и нагрузками), ЛФК, терапевтические игры с собаками, иппотерапия и многое другое.
Слов нет — отличные методики. Но вот беда: все они — для детей. А скверным родителям и поганым учителям коррекция разве не нужна? А ведь это их следует «лечить» в первую очередь. Но зачем, если дополняя систему уродливой педагогики и варварского семейного воспитания можно построить хороший бизнес? Пусть держава в союзе с родителями и дальше гробят детскую психику. А мы будем брать бабло с обеих за «коррекцию» жертвы. И прибыльно! И почетно!
Несомненно здоровый детский коллектив — прекрасная естественная среда, способная ускорить разворот и возвращение ушедшего в себя ребенка к внешнему миру. Поэтому формирование таких коллективов и управление ими — удачный методический ход, которым в совершенстве владел А.С.Макаренко. И прекрасно, что о нем не забыли в Центре «Наш Солнечный Мир». Однако это вовсе не значит, что «ни один даже самый прекрасный педагог или любящий родитель не в состоянии научить» аутиста «вести себя, как обычный человек». И будто бы «этому можно научиться только от других детей». Образ «взрослого» может быть глубоко дискредитирован в сознании ребенка. И тогда новые модели поведения можно усвоить только в процессе общения со сверстниками. Но за организацией такого терапевтического общения необходимо должен пристутствовать профессионал — психолог или педагог. Это аксиома.

«Аутисты сложно воспринимают все новое. Они могут обучаться, но в приемлемом для себя ритме. Если вдалбливать в них знания, ничего не выходит. Аутист возводит вокруг себя «стену» для защиты от негативных ощущений и переживаний, вызванных контактом с внешним миром. Его нельзя оттуда вытаскивать силой — но можно выманивать, создавая ситуацию максимального благоприятствования. Только то, что аутист сделает по желанию, а не под давлением, станет его собственным опытом, которым он будет пользоваться в дальнейшем».

Но что же здесь собственно аутического? Это свойственно всем детям и даже взрослым. Все люди «воспринимают все новое» «сложно», поскольку любая новая информация неизбежно ломает старую устоявшуюся и консервативную Картину Мира и требует ее более или менее существенного переустройства. А это весьма энергоемкая и мозгодробительная процедура, когда нужно:
1)определить в какой семиотике выразить и описать новый духовный феномен так, чтобы форма его знакового выражения была адекватна природе явления и коррелировала с ней,
2)найти куда в пространстве архитектуры Картины Мира вписать новый квант информации,
3)демонтировать всю виртуальную конструкцию собственной души,
4)заменить устаревший элемент или даже весь информационный блок, где он присутствовал,
5)соединить новый духовный фрагмент причинно-следственными связями с соседними — ближними и дальними,
6)проверить новую конструкцию на деле: работает — не работает и, если не работает, вновь — демонтаж-монтаж-ходовые испытания... И так полка не заработает не хуже прежней. А иначе зачем это все. Ну и, наконец —
7)решить куда девать старую информацию, оказавшуюся иллюзией: стереть ее напрочь с «жесткого диска» или перезаписать на другой, где хранится ненужный, но милый сердцу мусор, напоминающий о ступенях собственной интеллектуальной эволюции...

Не только «аутисты» неохотно идут на подобные трепанации да еще и в исполнении самих себя по себе — живому! Чем старше человек, тем бережнее и консервативнее он относится к Храму собственного Духа, который строил всю жизнь. Ведь ломать — не строить!

Отнюдь не только «аутисты» способны обучаться, исключительно «в приемлемом для себя ритме». У любого человека, оказавшегося в условиях, когда объем и темп предоставления информации превышает природные возможности ее поглощения и утилизации, мозгулятор защищается от идиотизма юзера и напрочь выключается «из сети», как после сгорания электрических предохранителей.

То же справедливо и в отношении «вдалбливания знаний». Непонятную информацию невозможно «вдолбить» никому. И хотя гигантская часть учительского корпуса по всему миру занимается идиотическим репетиторством = зубрежкой = вдалбливанием = формальным принудительным внедрением информации в чужеродную персональную Картину Мира, дальше блока кратковременной памяти она не проникает и немедленно вымывается под напором своего конкурирующего мотивированного аналога. И при чем здесь аутизм?

И почему, спрашивается, исключительно аутистам Автор присваивает привилегию нежелания работать из-под палки: «только то, что аутист сделает по желанию, а не под давлением, станет его собственным опытом, которым он будет пользоваться в дальнейшем». Разве остальных людей можно обучить и воспитать под принуждением? Покажите мне хоть одного такого.

Демонстрируя особенности логики аутистов И.Шпицберг приводит забавный пример: «если спросить человека с аутизмом, как его зовут, он может подумать: «Кого зовут? Меня не зовут. Кого-то звали вчера. Вчера я был на железнодорожной станции. Там был большой зеленый поезд», — и ответить: «Зеленый поезд». Данный случай не имеет ничего обющего с типичными симптомами аутизма и иллюстрирует:
1)либо феномен случайного — рассеянного внимания, когда человеку трудно удержать в фокусе смысл поставленного вопроса и он скользит по волнам ассоциаций, связанных друг с другом связями, несущественными с точки зрения поставленного вопроса;
2)либо мы имеем здесь дело с ребенком, находящимся на второй - «комплексной» - стадии развития понятийного мышления (по Л.С.Выготскому), когда «... обобщения, создаваемые с помощью этого способа мышления, представляют по своему строению комплексы отдельных конкретных предметов, или вещей, объединенных ... на основе объективных связей, действительно существующих между этими предметами». Эта стадия мышления в понятиях «характеризуется построением комплексов.... - новый шаг по пути к овладению понятием, новая ступень в развитии мышления ребенка... Этот переход к высшему типу мышления состоит в том, что вместо «бессвязной связности», лежащей в основе синкретического образа, ребенок начинает объединять однородные предметы в общую группу, комплексировать их уже по законам объективных связей, открываемых им в вещах.
Ребенок, переходящий к этому типу мышления, преодолевает уже в известной степени свой эгоцентризм. Он перестает принимать связь собственных впечатлении за связь вещей, он совершает решительный шаг по пути отказа от синкретизма и по пути завоевания объективного мышления.
Комплексное мышление есть уже связное мышление и одновременно объективное мышление. Это те две новые существенные черты, которые поднимают его над предыдушей ступенью. Вместе с тем и эта связность, и эта объективность еще не являются той связностью, характерною для мышления в понятиях, к которому приходит подросток».

Еще один признак, свойстивенный поведению аутистов, согласно И.Шпицбергу — неспособность «смотреть в глаза собеседнику». Причем здесь же автор справедливо замечает, что «зрительный контакт тяжело дается даже обычным людям, а для людей с аутизмом он особенно болезненный...».

Согласно инстинктивным программам, прописанным в человеческой генной памяти нашим общим эволюционным животным прошлым, прямой взгляд в глаза представителя своего вида обозначает конкурентный вызов — претензию на более высокий социальный статус. И если действительно «неспособность смотреть в глаза собеседнику» является конституционным признаком психики аутиста, о чем можно судить только после специального статистического исследования, то следует признать, что в основе т.н. «аутизма» лежит низкая примативность его носителей, означающая либо врожденную неспособность к конкурентции за высокие места в социальной пирамиде, либо приобретенную еще в раннем возрасте в результате дефектов воспитания заниженную социальную самооценку, связанную с недостатком контактов с родителями или замещающими их взрослыми опекунами, чья «тень социальных статусов» накрывает ребенка и повышает его социальную значимость и вес в глазах со-общников.

Итак, с одной стороны, есть признание, что избегание прямого взгляда в глаза партнера по коммуникации — естественный наследственный поведенческий стереотип, присущий всем человекообразным. С другой стороны, утверждается, что, для аутистов он, в отличие от носителей психической «нормы», «особенно болезнен». Тогда возникает вопрос: «особенно болезнен» это означает количественное или все-таки качественное различие? Если количественное, то где указание на предельный конкретный размер явления за границами которого оно свидетельствует о нарушении нормы? Если качественное, то пожалуйте аргументацию. Однако мы лишены и первого, и второго. Но тогда можно ли соглашаться с тем, что «неспособность смотреть в глаза собеседнику» на самом деле есть признак аутизма?

Аморфность, расплывчатость и неубедительность признаков аутизма у людей компетентных порождает сомнения в существовании самой проблемы по имени «аутизм», а у немалого числа доверчивых профанов способно породить иллюзию узнавания признаков «аутизма» в их собственном поведении или в поведении их родных и близких. И чтобы повысить градус оптимизма и смягчить психическую травму, причиняемую легкомыслием авторитетного внушения «заболевания», которое вроде и не такое уж «заболевание», но в лечении все же нуждается, И.Шпицберг радует нас утверждением, что «аутисты» способны даже «приносить профессиональную пользу 
обществу». А значит, не все так плохо!

Оказывается «аутисты» могут быть даже востребованы обществом, как например «люди с синдромом Аспергера», обладающие «высоким интеллектом и развитой речью», помогающими им «легче встраиваться в жизнь общества». Из них даже «получаются прекрасные ученые, программисты» вроде Билла Гейтса или А. Эйнштейна. Они могут быть «невероятно наблюдательными», иметь «отличную память», питать особую склонность к наведению порядка, когда каждая вещь находится на положенном ей месте...

Выходит, всякий аутист несет в себе задатки, если не гения, то, как минимум, «просто» ученого исследователя? Но как тогда объяснить следующий текст: «Есть теория, что аутичный ребенок не видит причинно-следственных связей, не осознает, как в этом мире одно связано с другим, а поскольку он очень нуждается в том, чтобы понимать, как что происходит, он старается все запомнить. Он пытается искать логические связи во всем. Поэтому для людей с аутизмом невероятно важно, чтобы все стояло на своих местах, чтобы ничто никогда не менялось. Для них это гарантия безопасности. У многих из них потрясающая память, в том числе зрительная»?

Позвольте, позвольте! Но ведь это же нонсенс сперва утверждать, что аутист «не видит причинно-следственных связей, не осознает, как в этом мире одно связано с другим» и тут же провозглашать, что дефекты логики там компенсируются «потрясающей памятью». Это уже и вовсе бред какой-то. Ведь память — функция логического мышления. Запоминание — следствие вписывания некоторого факта в персональную Картину Мира, его связывание причинно-следственными узами с иными феноменами личного духовного мира. Если только мы не говорим о кратковременной памяти. Хотя и там она вся насквозь проникнута и повязана сенсорными ассоциациями.

Так кто же все-таки на самом деле «аутист» - сумасшедший с «кашей» в голове или невыявленный ученый гений? А ведь и анархия полоумия имеет свою особую внутреннюю систему! Это не разруха ума, как после гусарской пьянки в борделе. И не вселенский первозданный хаос. Это лишь своя особая упорядоченность, отличающаяся от нормы. Так где же описание — логики мышления т.н. «аутистов»? А может быть ее вовсе не существует? Но тогда существует ли «аутизм»?

А вот и ответ: «человек с аутизмом — это ... человек, с обычными желаниями, потребностями, но нуждающийся в понимании и правильной помощи». Вопрос: а какой человек не нуждается в понимании и помощи? И почему «аутистам» они нужны больше, чем Вам или мне?

«Еще считается, аутисты замкнутые и им никто не нужен». Но ведь у всех людей бывают периоды, когда они хотят ограничить социальные контакты и побыть наедине с самими собой. А что если именно в этот момент такой человек случайно попал в поле зрения «охотников за аутизмом» (стечение обстоятельств) и невольно схлопотал незаслуженное прозвище? Ведь сказано дальше: для аутистов «социальное взаимодействие важно так же, как для обычных людей. Неверно полагать, что они хотят, чтобы их не трогали, — они хотят, чтобы их не расстраивали, чтобы у них не было неприятных ощущений от контакта. Но потребность в контакте у них есть». Вот те раз! Да разве же одна аутисты «хотят, чтобы их не расстраивали, чтобы у них не было неприятных ощущений»? Или мы все — не аутисты — мазохисты в глубине души?

«Верно ли утверждать, что в обществе сложилось искаженное представление об аутизме?», - спрашивает И.Шпицберг. Риторический вопрос, провоцирующий, однако, следующий ответ: «искаженное представление об аутизме» сложилось не в целом нашем мега-обществе, а в профессиональном сообществе психологов и психиатров, которые с маниакальной настойчивостью выдумывают несуществующую проблему «аутизма» и, потерпев фиаско, присваивают сконструированному симулякру свойства инородных и иносущностных психических феноменов. Ведь за столь неопределенными и размытыми признаками аутизма можно заподозрить намек на то, что все мы, так или иначе, аутисты и потому нуждаемся не то в лечении, не то в коррекции.

Так и есть: «У меня складывается ощущение, что аутистов на самом деле гораздо больше, чем утверждает статистика: современные люди … вообще склонны отгораживаться от мира. Аутизм — это ... отражение нынешнего состояния человечества. Люди, задавленные избыточной информацией, «аутизируются», 
все больше уходят в себя, в некие стереотипные действия, которые их защищают... Например, в Японии ... люди, у которых нет психических заболеваний, нет диагностированного аутизма, в какой-то момент ... вдруг перестают выходить на улицу, выбирают самоизоляцию как форму существования и … оказываются на попечении у родителей. ... такого же порядка явление... когда люди находили нишу, в которой можно ограничить поток сенсорной информации и жить так, как им хочется. В обоих случаях включается механизм аутоподобного типа адаптации...».

Словом, куда не сунься на этой планете, наткнешься на «аутиста». Аутист на аутисте сидит и аутистом подгоняет.

А ведь молодцы апологеты «аутизма»! Какой блестящий маркетинговый ход сочинили! Исподволь, мягко и ненавязчиво убеждают нас в существовании надуманной проблемы... и тут же демонстрируют себя, как компетентных специалистов, единственно способных ее разрешить. Каков рекламный ход?! Да еще и с академическими последствиями, типа там диссертацийку про «аутизм» защитить, кафедру одноименную обосновать, отдельчик в НИИ, а то и целый институт?! «Институт Аутизма АН РФ» - солидно звучит! И чем непонятнее, тем научнее и солиднее.

На самом деле «аутизм» это симулякр — игра в новизну, щеголяние наукообразными терминами, создающее иллюзию развития научной мысли. А еще это комплименты собственой компетенции в актуальных проблемах педагогики и психологии.

Кто не знает феномена детской замкнутости, некоммуникабельности и негативного отношения к воспитательным потугам родителей и педагогов? Негативная реакция детишек на педагогические эксперименты взрослых (содержащие выраженную агрессию, как угрозу наказаниея за неуспех) в прежние времена проявлялась в более активных и агрессивных формах (…), поскольку провоцирующие ее вызовы дети начинали ощущать гораздо позже — уже в подростковом возрасте, когда становящаяяся личность могла в ответ на хреновую педагогику и в лоб «зарядить», и «на ...й» послать. Поэтому тогда взрослые сетовали на «гиперактивность» своих наследников. Теперь же дети начинают обижаться на взрослых гораздо раньше, когда во всю еще действует стереотип абсолютной авторитетности и эталонности Взрослого, критическое восприятие которого инстинктивно допустимо исключительно в «деликатной» форме ухода в себя, в свой внутренний мир и ограничение до минимума сенсорных контактов с источниками психического травматизма.

Так чья же это болезнь — «аутизм»:
детей, ненужных своим родителям;
их родителей, то ли потерявших совесть, то ли никогда ее не имевших — биологических выродков и моральных уродов;
горе-психологов и пройдох-психиатров, делающих бизнес на чужом горе и ради этого скрывающих подлинную суть феномена катастрофической нравственной и умственной деградации современного общества?

Никита Мирошниченко

Оригинал взят у nikpolmir в АУТИЗМ ИЛИ КАК НАМ НЕ НУЖНЫ НАШИ ДЕТИ


Часть 2.

4. ФЕНОМЕН «АУТИЗМА».

Я подозреваю, что у терминов «постмодернизм» и «аутизм» - один автор. И если это все же не один и тот же человек, то, наверняка, это люди, хотя и разные, но с одной и той же «вавкой» в голове, мешающей им увидеть подлинную суть феномена и вынуждающей их выдумывать симулякры для замещения и подмены подлинного явления. Наверное, если не знаешь что делать с одним предметом, то проще выдумать вместо него другой — такой, с которым справиться будет по силам.

Что же такое «аутизм» в его новейшей и глубоко «научной» интертрепации?

Вряд ли мы найдем сегодня в русскоязычном академическом мире специалиста, который разбирается в проблеме лучше, глубже и тоньше, чем Игорь Леонидович Шпицберг — старший научный сотрудник Института проблем инклюзивного (интегративного) образования МГППУ, эксперт Совета при Правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере, член правления международной организации Autism Europe, руководитель Центра реабилитации инвалидов детства «Наш Солнечный Мир». Свои взгляды о проблеме аутизма он изложил в статье «Аутизм как защита от мира» (http://hbr-russia.ru/biznes-i-obshchestvo/fenomeny/a14770/#ixzz3jLSh6lF3).

Что же такое аутизм и какова его психическая или физиологическая природа?

Начнем с прямого цитирования первоисточника:
«Раньше считалось, … что аутизм — это ранняя манифестация симптомов шизофрении...
Детям с аутизмом инвалидность ... дается уже не только по психиатрии, но и по неврологии.
... термин аутизм сейчас используется очень редко — в профессиональном сообществе говорят о расстройстве аутистического спектра.
... никто не может точно сказать, что это такое (!)...» и «... четко описать и определить».
«Это множество нарушений в развитии, которые приводят к определенным (каким? - а черт его знает!) изменениям.
Аутизмом страдают люди с разнообразными особенностями, но всех их объединяет одно — проблемы во взаимодействии с внешним миром».
Аутисты «...имеют трудности в общении» и «... плохо используют окружающий мир.
Контакт с внешним миром для них травматичен, поэтому они больше защищаются от него, чем взаимодействуют с ним».

Ах как это печально знакомо и как это, вместе с тем, «научно»! Если мы что-то не понимаем в другом человеке и это «что-то» отличается от привычного стандарта поведения, то, на всякий случай, следует обозвать непонятное явление отступлением от нормы — ненормальностью, в лучшем случае, неврастенией, а в худшем и психиатрией. И неудивительно, ведь если Я — эталон нормы и есть тому веские доказательства — дипломы, аттестаты, лицензии, научные звания и должности (а это, как известно, не хрен собачий), то все, кто отличаются от меня, по умолчанию подозрительны. Не такой, значит, наверняка либо неврастеник, либо псих. Так и запишем, А разбираться будем потом. Когда примем меры и спасем общество от непонятного субъекта. Поэтому, если агрессивен — вменяем «гиперактивность» с последующей госпитализацией в палате для буйных, а коль не агрессивен — пожалеем и выпишем «аутическую инвалидность». И полечим таблеточками, сеансиками, терапийками... Пусть «аутические психи» поучаствуют в пополнении бюджета министерства здравоохранения. Ведь, «когда доктор сыт и больному легче». И пусть «никто не может точно сказать», ни каков он этот аутизм, ни «четко описать и определить» что это такое? Тем более пусть деньги платят — на исследование феномена. А мы пока рабочую версию провозгласим: аутизм это, когда у человека «проблемы во взаимодействии с внешним миром». Но постойте, господа, у кого из нас «взаимодействие с внешним миром» складывается безоблачно и бесконфликтно? Что же нас всех от аутизма лечить? А почему нет, если это животворит рынок психиатрических услуг?

А что это за диагноз: «...имеют трудности в общении» и «... плохо используют окружающий мир» ввиду «травматичности» контактов с ним? А кто из нас «хорошо использует» внешний мир? - Банкиры, политики, жулики?! И что такое «больше защищаются», «чем взаимодействуют» с внешним миром? Это что есть прибор специальный, определяющий «больше» или «меньше» люди защищаются от внешнего мира или взаимодействуют с ним? И каковы признаки такой защиты?

Каково происхождение аутизма?

Аутизм связан с «нарушением механизма адаптации. Любой ребенок с рождения начинает «пристраиваться» к внешнему миру — пытается соотнести свои ощущения со своими возможностями. В процессе он не только исследует мир, привыкает к нему и все лучше в него вписывается, но и постепенно совершенствует механизм взаимодействия с реальными объектами. А ребенок с расстройством аутистического спектра воспринимает мир как избыточный с точки зрения сенсорной информации и учится не столько познавать и использовать его, сколько отгораживаться от его влияния. В результате он развивает навыки, которые позволяют ему игнорировать идущую извне информацию, снижать степень интенсивности поступающих сигналов. Например, он использует для рассматривания объектов периферическое зрение вместо фронтального».

Это описание феномена уже совсем близко к научному, если бы не одна деталька. Ребенок, особенно на ранней стадии развития, воспринимает мир, а хоть бы и сенсорно, но не непосредственно, а опосредованно — через оценки и комментарии окружающего мира авторитетными взрослыми — родителями или их культурными суррогатами — опекунами, воспитателями, няньками... которые появляются в жизни ребенка, если у родителей есть дела более важные, чем собственное чадо. И если в судьбе ребенка нет добросовестного посредника между ним и познаваемым миром, естественно возникает онтологический или экзистенциальный страх, а вместе с ним — неуверенность, нерешительность, замкнутость, подозрительность ко всему внешнему, незнакомому, постороннему.

Насколько распространено расстройство аутистического спектра?

Количество аутистов «стремительно растет: если в 1999 году один случай аутизма приходился на 1600 человек, то сейчас — один на 68 человек. … в Южной Корее: один на 38 человек. В чем причина, не понятно...» В России, в отличие от западных стран, в эту статистику зачастую не попадают люди с «легкой» формой аутизма, с синдромом Аспергера — они считаются просто странными, им не ставят диагноза, не оказывают поддержки и не интегрируют в общество. С трудом окончив школу, они нередко остаются в четырех стенах и никуда дальше не идут».

Какие болезненные (!) феномены объединяются понятием «аутизм»?

Аутизм — «это большой набор разнообразных нарушений, от самых тяжелых, сопровождающихся... органическими поражениями центральной нервной системы или генетическими заболеваниями, до совсем легких, незначительных, иногда даже визуально незаметных. ... ученые попытались подсчитать все варианты аутизма. Выявили около сотни.

Сегодня научное и медицинское сообщество использует две классификации болезней: «Международную классификацию» (МКБ-10) и «Диагностическое и статистическое руководство по психиатрическим расстройствам» (DSM-V), разработанное Американской психиатрической ассоциацией. Раньше обе классификации включали в спектр РАС такие заболевания, как синдром Аспергера, синдром Ретта, первазивное расстройство развития, синдром Каннера — собственно, классический аутизм. В современной классификации (DSM-V), которую приняли в прошлом году, эти заболевания разделили на две группы: расстройство социального взаимодействия и расстройство аутистического спектра...

В первую группу — расстройство социального взаимодействия — попали «легкие» аутисты, без ярко выраженных черт. Эти люди, как правило, испытывают трудности в общении:
1)не приветствуют людей,
2)не любят делиться мыслями и эмоциями,
3)с трудом меняют манеру общения в разных ситуациях,
4)редко следуют правилам ведения разговора,
5)плохо умеют перефразировать, соблюдать очередность диалога и т. д.,
6)не всегда понимают двусмысленные высказывания, юмор, метафоры,
7)… мало участвуют в жизни общества,
8)не стремятся к профессиональному самовыражению и
9)высокой успеваемости».

Читаю эту хрень и думаю: да у каждого нормального мужика после хорошей пьянки наступает аутизм. Кроме того половина этих признаков (1,3,4,5,6) связана с дефектами воспитания и дидактической некомпетентностью педагогов, с которыми детишкам явно не повезло. Дайте им хорошего учителя и через два-три месяца «аутизма», как не бывало. Другая половина признаков обусловлена типом темперамента и интраверсивной направленностью личности (2,3,7,8,9), которые «лечить» имеет смысл только если у «врача» не хватает ума, как иначе — по-честному — заработать себе на жизнь — помогая людям избавляться от реальных недугов, а не сочиняя болезни, чтобы потом «впаривать» от них дорогие лекарства. Ничего личного! Просто бизнес.

И конечно же весь этот «медицинский» кретинизм и разводилово (Остап Бендер отдыхает) пришли к нам из США, где на бизнесе свихнулось умом и совестью не одно поколение психологов и медиков. Мы уже испоганили отечественную систему просвещения, усовершенствовав ее по дебильному негритянскому эталону со всеми этими ЕЭГ, тестами и прочей болонской отрыжкой. Теперь вот очередь психологии и психиатрии наступила.

Аутизм был выдуман в Европе для самооправдания педагогического бессилия. Дескать, не можем научить и воспитать не потому, что мы — неумехи, а потому, что они (дети) — «больны на голову».
На Руси, где до прихода сюда дикого капитализма учить и воспитывать детей умели несравненно лучше, «аутизмом» не пахло и близко. И не благодаря непроницаемости «железного занавеса». Просто у нас была иная профессиональная парадигма мышления, обусловленная несравненно более высокой педагогической культурой.

Тут уже попахивает разновидностью карательной психиатрии. А как прикажете обозначить это постыдное явление, когда абсолютно естественные и закономерные реакции здоровой детской психики на нравственное уродство родителей и некомпетентность педагогов горе-эксперты называют «болезнями» (?!) и начинают «лечить», загоняя проблему еще глубже, озлобляя, отталкивая брошенного родителями и педагогами одинокого малыша, усугубляя ситуацию конфронтации.

«Ко второй группе — расстройство аутистического спектра — относятся люди с более выраженными особенностями»:
1)«... не умеют начинать и поддерживать беседу,
2)не проявляют эмоций,
3)зачастую не могут смотреть в глаза собеседнику, жестикулировать и менять выражение лица,
4)с трудом поддерживают отношения с окружающими,
5)не интересуются сверстниками.
6)... совершают повторяющиеся движения, говорят одними и теми же фразами, настойчиво стремятся к однообразию, зацикливаются на чем-то, следуют определенным ритуалам (вплоть до принятия одной и той же пищи),
7)не терпят перемен,
8)...не реагируют или, наоборот, слишком живо реагируют на сенсорное воздействие (например, не замечают боли, изменения температуры, обнюхивают и ощупывают предметы, зачарованно наблюдают за светящимися и движущимися объектами).
9)Расстройство аутистического спектра иногда сопровождается умственной отсталостью».

Как видим, судя по «свирепости» признаков, некоторых несчастных их родственнички в союзе с либеральной постмодернистской общественностью уже затравили основательно. И тут уже в самом деле угадывается зыбкая граница между здоровьем и душевной хворью, по ту сторону которой количество ненужности детишек своим родителям переходит в качество и порождает уже чисто физиологические нарушения психологического субстрата: «... на ЭЭГ у детей с аутизмом регистрируется эпилептиформная активность. В клинической картине ... могут наблюдаться судороги. Такие люди... нуждаются в постоянной терапии антиконвульсантами...Часто встречаются проблемы в гастроэнтерологии — нарушение пищеварения, обмена веществ... Однако большинство (подозреваемых в аутизме) не имеют выраженных признаков нарушений ... и по результатам функциональной, клинической и лабораторной диагностики выглядят вполне здоровыми».

Лечится ли аутизм?

«Как лечить аутизм, не понятно», потому что это «нарушение развития. Лекарств от аутизма нет — есть препараты, ... которые могут снимать некоторые негативные симптомы, поведенческие проявления; их используют, чтобы ребенок стал более общительным, чтобы с ним можно было заниматься. Например, ... «рисперидон», он же «рисполепт» применяется при очень высокой агрессии, в том числе аутоагрессии. Сегодня в мире выделяют ... миллиарды долларов на исследования (главный аргумент в наше время — ярды баксов) в этой области. Пытаются выявить биомаркеры аутизма, чтобы максимально рано его распознавать и, может быть, когда-
нибудь изобрести лекарство».

Какова логика: как лечить — непонятно, но все равно лечим... и не активированным угем или молоком с малиновым вареньем, а рисперидоном — лекарством от «очень высокой агрессии»!? И не задавайте идиотских вопросов типа: откуда «агрессия», да еще «очень высокая» у детишек, которые всего-то взрослых не замечают — игнорируют почему-то, вопреки всем инстинктам и импринтингам. И хотя такой детский «игнор» выглядит действительно противоестественно — формально. Но, если задуматься о порождающих его причинах, становится очевидно, что это всего лишь естественная и совершенно зеркальная реакция на провоцирующий исходный «игнор» детишек вместе с их «дурацкими» и «неуместными» проблемами их шибко занятыми по жизни родителями, делающими карьеры, строящими околосемейную личную жизнь с любовниками и любовницами, раздвигающими границы своей личности приобщением к модным психопрактикам и тренингам, а также пьянками, рыбалками, охотами, футболами..., отодвигающими собственного ребенка на самую удаленную периферию личных забот и интересов.

А как оперативно и искуссно используют такой родительский «похуизм» акулы бизнеса! Уловив тенденцию, дескать, чем дальше, тем больше родителям будет «положить» на свое продолжение во времени, они используют нравственную деградацию человеческого вида для наживы. А отсюда и «ярды» баксов на исследования того, что и так ясно и понятно. Потому что мало ли что кому-то что-то там понятно... Тем не менее, детишкам от наличия таких умников среди нас лучше не становится, и их — покинутых при живых родителях — с каждым годом становится все больше и больше. Так почему не полечить их? Именно их — детей, а не виновных родителей. Ведь родители — взрослые самостоятельные люди. Поди разведи их на таблеточку или укольчик! Так можно и по морде нарваться или на адвоката с судебным приставом. А с безобидными детишками попроще будет. Особенно, если пару «лямов» в рекламу запустить и предавших уже однажды своих детей родителей спровоцировать на вторичное предательство. Ведь достаточно убедить преступников, что психическое изуродование детей не их вина, что эту вину, вопреки очевидности, нужно искать и занятие это недешевое, так можно и кредиты под такие исследования получить. Банкиры ведь тоже бывают родителями и ой как не всегда, листая банкноты, вспоминают имена своих детей. Хотя фото, как правило, на рабочем столе присутствуют. Как без имиджа хорошего семьянина обойтись? Любят клиенты верных мужей да заботливых папашек. Это для них как дополнительные гарантии порядочности и человечности. Ха-ха! Слыхали? Человечность банкира!

А еще хорошо на государственное финансирование лечения от аутизма чиновников раскрутить. У вечно занятых делами государства или копорации рыльце в пушку не менее, чем у финансистов. Знаем мы, как в водовороте державных тревог и катаклизмов в первую очередь тонут дети управленцев. Стало быть и им давим на совесть, дескать, и вашим детишкам от наших исследований вагон пользы ожидается. Опять же имидж державы или корпорации, попечительствующих детству! На выборах ближайших не лишним будет. Ведь большинство избирателей — соучастники преступления против детства. Стало быть оценят спасателя. И проголосуют. И инвестиции казенные одобрят. Ведь это же шутка сказать: в Америке подсчитали, что на одного аутиста за время его жизни только государством тратится до 3,2 млн долларов.

Умеют прохвосты превратить преступление в источник дохода, а преступников-родителей в союзников, которые и бюджет державы с финансированием борьбы с аутизмом одобрят, и сами поведут потом своих непонятных детей на уколы и прочие лечебные коррекции, и таблеточек в аптеках понакупят... Чтобы хоть так откупиться от своих детишек и от своей совести. Хотя последнее — уже слишком невероятная гипотеза.

А не проще ли этих упертых несмышленышей — загадочных и непослушных — дихлофосом полечить? Травить, так уж травить, сразу и наверняка! Чтоб не мучались.

Эх, мне ярд баксов и всю оставшуюся жизнь я сутками напролет ездил бы с экспертной миссией по белу свету и пальчиком тыкал в тех учителей и воспитателей, кого нужно держать в звериной клетке, чтобы к ним дети на пять метров не приближались. И в горе-родителей, которым нет дела до своих чад. Но ведь не дадут. Когда это у нас правду финансировали? Известно: от правды — одни убытки.

Поэтому сегодня миллиарды двинуты на поиски лекарства от аутизма. И будьте уверены: лекарство будет. И не одно. И аутизм никуда не денется. Потому что сказано: «ученые попытались подсчитать все варианты аутизма. Выявили около сотни», а, следовательно, и лекарств будут сотни. И «ярдов» на их создание уйдут и сотни, и тысячи. Для пользы деток не жалко!

Но пока лекарств не изобрели, можно подзаработать на так называемой «коррекции» с весьма благовидной мотивацией: чтобы вернуть развитие заброшенного ребенка «в нормальное русло». Этим собственно и занимается И.Шпицберг в своем Центре реабилитации инвалидов детства «Наш Солнечный Мир, где ребенку помогают «полноценно вписаться в окружающий мир». И конечно же там «адаптируют» не уродов родителей, а детишек, не преступников, а жертвы, помогая им пораньше включиться в «здоровую среду». Но можно ли создать «здоровую среду» не изменив отношения к ребенку его родителей и педагогов? Однако как работают в Центре с непосредственными провокаторами и виновниками детского аутизма автор умалчивает. Было бы что сказать, непременно похвастался бы.

А еще в Центре сочиняют диагностики раннего выявления аутизма. Это вместо того, чтобы заняться ранним выявлением хреновых родителей и педагогов, загоняющих детишек в пропасть аутизма.

Какие же признаки по мнению И.Шпицберга свидетельствуют об угрозе грядущего аутизма?

1) «... ребенок не получает удовольствие от контакта, избегает его, ... не оживляется от общения с родителями, не улыбается им в ответ, прячется, ему не нравится, когда его качают на руках или коленях, его привлекают не люди, а какие-то предметы, яркие пятна».

Ознакомившись с таким «маркером», поневоле задумаешься: речь явно идет о младенце, бОльшая часть жизни которого в нормальных условиях проходит или должна проходить «на ручках» у матери, бабушки или няньки — в теснейшем всестороннем сенсорном контакте со взрослым. Что же такого нужно сотворить этому «взрослому», чтобы в его руках ребенок ощутил себя столь дискомфортно, если не вообще враждебно? И поневоле возникают подозрения в садизме, к которому, кстати, относится и вполне невинное для непосвященного длительное одиночество дитяти в своем манежике, коляске или кроватке, пока опекун или воспитатель занят своими куда более важными «взрослыми» заботами. Воображаю трагически безответные часы истерического плача — до хрипоты, до судорог несчастного малыша... и последующее запредельное торможение всей искалеченной нервной системы, отвечающей на предательство полным игнором не оправдавшего доверия и потому развенчанного взрослого «божества».

2) Второй критерий — «разделенное внимание и разделенная деятельность». В норме «ребенок сначала на что-то смотрит, потом указывает на это, а затем наблюдает за реакцией родителей. Если этого не происходит, если ребенок ни на что не указывает пальцем, не привлекает внимания родителей к тому, чем он занимается, — это повод насторожиться».

Тут нечему возразить: «повод насторожиться» предостаточный. Но в чью сторону делать стойку? Опять в сторону ребенка? Хотя все говорит о его несомненной заброшенности, забытости, одиночестве? А что делать с родителями? Как их лечить, если такое вообще излечимо?


3) Третий признак — «стереотипные навязчивые движения», когда ребенок, например, «несколько часов» «трясет погремушкой», хотя обыкновенно это длится «недолго и через какое-то время он переключается на что-то другое».

Спрашивается: а «недолго» и «какое-то время» это сколько? Конкретно. И как быть с различным темпом субъективного восприятия и переживания хода времени особами с разными темпераментами и характерами? И что если в форме «стереотипных навязчивых движений» проявляется феномен «тормозной доминанты» А.А.Ухтомского, которая никуда не денется до тех пор, пока не исчезнет очаг доминантного возбуждения, естественной реакцией на который она является? Что делать с таким очагом, похоже, автору невдомек. Да он, похоже, и не подозревает о его существованиии.

«Есть и другие симптомы. В Америке для определения признаков аутизма у детей в возрасте от 16 до 30 месяцев разработали специальную анкету из 23 вопросов...:
- любит ли ребенок карабкаться по предметам, как по ступенькам,
- играть в прятки,
- проявляет ли интерес к другим детям,
- имитирует ли действия родителей,
- откликается ли на свое имя,
- может ли ходить,
- может ли смотреть в глаза более 1—2 секунд и
- может ли играть с мелкими игрушками,
- понимает ли, что говорят другие люди,
- не проявляет ли сверхчувствительности к звукам».

Ну вот как можно всерьез относиться к такому бреду даже с учетом его почтенного импортного происхождения? Взять хотя бы: «понимает ли, что говорят другие люди». Это с 16 до 30 месяцев ребенок что-то там «понимает»? А понимает ли сам Автор, какую ересь он воспроизводит? И даже есди это каверзы перевода, и в оригинале имеется в виду иной психический процесс, чем т.н. «понимание», предполагающее активность вербально-аналитических структур мозга, несвойственную в таком возрасте, разве можно так легкомысленно играть терминами. Ведь текст, чай, не из художественной литературы — научный. Или у нас наука нынче «эссеистически ажурная»?

(окончание следует)

Никита Мирошниченко

Оригинал взят у nikpolmir в АУТИЗМ ИЛИ КАК НАМ НЕ НУЖНЫ НАШИ ДЕТИ


Часть 1.

1. НА ИЗЛОМЕ ВРЕМЕН

Человечество переживает эпоху становления Городской Цивилизации. Ее зародыши возникли в Европе с началом массового рыночного мануфактурного производства. Великие географические открытия умножили их число. Первые, еще статистически уникальные, но уже полноценные ее феномены относятся ко временам Промышленного Переворота. Кровавые безумия ХХ века ознаменовали тотальную и безвозвратную победу Города над Селом. Ментальность аграриев, лишенная привычной культурной среды, очутившись в городских «каменных джунглях», терзаемая бездушными бюрократами и корыстожадными финансовыми хищниками, сбросила тонкую пелену общинной традиционной культуры и ответила диким взрывом мстительной инстинктивной агрессии, залившей кровью мировых войн, бунтов и революций всю, опутанную сетями меркантильной коммерции, планету.

70 лет «остывает» человечество после мирового побоища, привыкая жить без войны. Убедившись на собственном трагическом опыте, что в современной войне нет и не может быть победителей, люди учатся договариваться. Ведь даже очень плохой мир лучше самой хорошей войны. Международные войны ХIX-XX веков стали своеобразной «школой», где люди учились согласовывать свои государственные и экономические интересы. Многие научились. Хотя далеко не все. Поэтому то тут, то там еще гремят выстрелы и гибнут люди. Значит, учебный процесс продолжается. И, значит, еще не все поняли, что в современных войнах нет и не может быть победителей и, что воюют сегодня исключительно и только те, кому нечего терять. Абсолютно нечего! Даже своей головы, которая, хотя формально и пристутсвует на плечах, но ее содержание не имеет никакой ценности и стоимости. Даже для ее обладателя.

Но жители современных городов осваивают искусство новой жизни не только в области хозяйства, экономики и международной политики. Искусство семейной жизни — модели поведения супругов, правила отношений со стариками, наука воспитания детей... — в современном городе тоже нуждается в коренной модернизации. Потому что традиционные рецепты семейного счастья, успешно работавшие в мире крестьянской семьи, в городской семье бесполезны. И сколько бы не ставили в пример своим детям отцы и матери семейный опыт дедушек и бабушек, подобные назидания не имеют и не могут иметь практического успеха. Не те теперь времена. Не те семьи. Не те люди. Стало быть и рецепты нужно менять. Какими бы привычными и правильными не казались прежние — испытанные и знакомые. И это при том, что никто на самом деле не знает, как нужно по-новому строить семью и вести себя в ней в условиях нормированного рабочего дня, когда все трудоспособные взрослые, обособленно от других родных и близких, на протяжении неестественно укороченного трудового цикла, зарабатывают копейку-другую на кусок хлеба с маслом, трудясь даже не на себя, а на совсем чужого «дядю». Когда время, проводимое с детьми, сократилось до нескольких десятков минут в сутки. Когда общение с ними стало мучительно и принужденно воспитательным, а суждение об успешности взросления своих наследников выводится не из собственного эмпирического опыта совместного бок-о-бок труда, а из записей в дневнике или жалоб учителей — чужих людей, для которых твои дети, во-первых, чужие, а, во-вторых, не более, чем мотивация получения регулярной заработной платы. И какими, кем и как они вырастут, таким воспитателям нет совершенно инкакого дела. Ведь платят не за результаты труда, а за потраченное время.

2. АГРАРНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

За примерно 10 000 лет существования на нашей планете аграрной цивилизации постепенно сложились и упрочились свойственные ей общественные отношения. И окаменели в ритуалах разнообразных этнических традиций и мифов. Циклическое время аграриев воспроизводило цикличность смены Времен Года и диктовало логику, пластику, ритмику и музыку всех социальных процессов, жестко привязанных к «капризам» Природы. Воцарившаяся на планете гармония Человеческой Воли и Природного Произвола зиждилась на «простодушии» эмпирического здравого смысла, где человеческий Разум скользил по поверхности сенсорно достоверных и доступных ему феноменов, не утопая ни в спекулятивных глубинах болезненного воображения, ни в сумрачных тайнах Материи, недоступных безоружному перед ней Прагматическому Уму.

Автором и носителем Вселенского Порядка и Гармонии у аграриев была Большая Крестьянская Семья. Или Род, отличный и отделенный от прочих родов территориальной соседской общины наличием автономной удельной Семейной Собственности, имевшей исключительно трудовое (не спекулятивное, не грабительское) происхождение и включавшей возделанную руками Семьи — пашню, сады и огороды, угодья, скот, инвентарь, жилища и хозяйственные постройки.

Такая Семья была непоколебимо жизнеспособной и незыблемой (в рамках своей эпохи) социальной молекулой, способной к бесконечным и разнообразным трансформациям и выживаемости. Уникальность Крестьянской Семьи заключалась в ее бесконечной хозяйственной универсальности, экономической комплиментарности и кооперации труда, а также, с одной стороны — в жесткой патриархальной дисциплине, а с другой — в альтруизме взаимоотношений. Любые формы социопатии и паразитизма были в ней невозможны и органически несовместимы с ее природой.

Мир Крестьянской Семьи это мир Натурального Хозяйства, где все производимое предназначалось для себя и для своих, а, значит, просто не могло не стать шедевром с неповторимыми свойствами и высочайшим качеством. Все артефакты, созданные в такой Семье, творились на пределе персональных человеческих возможностей. Они могли не выдержать сравнения с продуктами, изготовленными в какой-то другой Семье, но в данном семейном микрокосме, данный человек не смог бы сделать нечто лучше, чем это было уже однажды было им сделано.

Крестьянская же Семья обеспечивала и собственное воспроизводство — в генетическом и педагогическом смысле слова. Зачатие ребенка, роды, выкармливание и воспитание — до самого совершеннолетия — совершалось исключительно в Семье и обладало столь же высоким качеством и добросовестностью «изделия», как и прочая семейная продукция. Классическими функциями Крестьянско-Семейной системы просвещения («ясли» - «детский сад» - «школа» - «университет» - «академия») были «прошиты» разнообразные технологии хозяйственной и общественной деятельности, а также праздничные ритуалы, в которые постепенно — с рождения и по мере взросления — включался ребенок. В них формировался его характер, складывались картина мира, мировоззрение — параллельно с утилитарными навыками прагматического удовлетворения личных и коллективных потребностей.

Исследователь крестьянской культуры П.Я.Мирошниченко в книге «Культура русского и украинского крестьянства конца эпохи феодализма (1760-1861 гг). (Донецк 1999, издательство ДонГИИИ) так описал жизнь кретьянской семьи и ее педагогику:

«Семья была краеугольным камнем традиционного крестьянского быта, всего жизненного уклада. Главными ее функциями были воспроизводство потомства (рождение и воспитание детей) и создание материальных условий для жизни...
… Весь смысл жизни был подчинен рождениям и смертям. От того, как родит нива, каков приплод скота, птицы, как дети рождаются, зависела судьба крестьянина и его семьи. Скотину нужно было, прежде всего, хорошо кормить, а вот детей - и хорошо воспитывать... Педагогические функции семьи относились к числу важнейших, органически сплетаясь со всем укладом крестьянской жизни.

Взаимоотношения внутри семьи были не по правде-справедливости (как в «миру» — за пределами крестьянской семьи — в рамках территориальной соседской общины — Н.П.М.), а родственные. Здесь иная основа человеческих взаимоотношений: "Любовь да совет, так и горя нет", во всяком случае - "Свои люди - сочтемся". Отношения родственные, а не по правде-справедливости, всегда подвергались испытаниям, когда в семье появлялись чужаки, которых необходимо было включать в самые близкие родственные связи - невестка, зять … Современное цивилизованное общество еще не так далеко ушло от своих предков, чтобы не понять этих особых, родственных, а не на справедливости основанных, связей. И современная мать кормит своего ребенка не из справедливости, а потому, что это ее ребенок, а, значит, это она сама, даже больше - ее бессмертие. Любовь объединяет и чужих людей. Героиня Джека Лондона в безмолвии ледяной пустыни изо дня в день морит себя голодом, чтобы спасти жизнь любимого человека. Справедливость здесь ни при чем.
Объединенные родством и общим хозяйством, все члены патриархальной семьи осознавали свое хозяйственное и духовное единство, которое представлял и олицетворял Отец — "большак"... - источник и кровно-родственных, и хозяйственных сил-связей. Он был и первым работником, и главным организатором труда всей семьи. Авторитет его тем выше, чем лучшим работником и хозяином он был. "Большак" представлял семью и в общине, и перед государством. Его не избирали голосованием, власть его была естественной, природной - "От Бога". "Бог до людей, а отец до детей" - поэтому власть отца могла становиться неограниченной, самодержавной...
Наиболее уважаемые главы семейств составляли неформальные группы "лутших людей", "лутших стариков", которые задавали тон на мирских сходках, вершили сельский суд и поддерживали, в частности, патриархальную власть "большаков". Однако, если сам "большак" нарушал обычаи, разорял семью, мир мог сместить его, назначить главой семьи сына или даже жену. В больших (из нескольких брачных пар), неразделенных семьях главой могли «избрать» не самого старшего, а наиболее умелого и авторитетного.

Второе лицо в семье - "большуха", жена "большака", мать детей, первая работница и хозяйка в доме. "Без хазяїна - двір, без хазяйки хата плаче", "У кого жена не умирала, у того беды не бывало", "Хозяйкой все стоит". Традиция высоко ценила хорошую жену: "Добра жінка мужові свому вінець, а зла - кінець", но и хорошая должна быть подвластна мужу: "Муж жене отец, жена мужу венец", "Добра спілка чоловік та жінка". И даже: "Муж - голова, жена - душа". В таком случае "На что и клад, коли в семье лад?", "Любовь да совет, так и горя нет".
В крестьянском дворе существовало разделение труда по половозрастному признаку - были женские, мужские, детские виды работ. Такое разделение труда и давало хозяйственные преимущества большим семьям. Однако нередко многие мужские работы приходилось «тянуть» женщинам...
… Важность жены-работницы хорошо понимали, поэтому и спешили поскорее женить сыновей. Однако по крестьянским понятиям, только мужчина был настоящим "наживщиком", только его труд создавал основу благополучия семьи. Безмужней женщине жить было просто невозможно, ей было некуда деваться. Важно и то, что с точки зрения кровнородственных отношений женщина в семье всегда была отчасти "чужачкой". Дочь была временной гостьей, ее нередко даже баловали, но знали, что она уйдет, видели в ней "пустокорм". Отсюда девическая "мечта" о замужестве: "Хоч за вола, аби дома не була". В Белоруссии во время свадьбы отец, отдавая свою дочь жениху, советовал бить ее гужем, "чтобы почитала мужа". Подобными были обычаи и русских, и украинских крестьян.

Если учесть, что во многих местностях не только помещики, но и родители выдавали замуж и женили молодых, не считаясь с их взаимными чувствами и, главное, что жизнь крестьянина была необычайно тяжела, то станет понятным множество конфликтов, возникавших в семье. В этих конфликтах и по государственным законам, и по традиции сильнейшей стороной был муж. Традиция категорически отрицала первенство жены в семье: "Горе дворові, де корова розказує волові", "Муж жене закон"... Жена была обязана повиноваться мужу, даже при его жестокости, он же был обязан содержать ее и жить с ней. Даже после 1861 г., несмотря на противодействие государственного права, общественное мнение села осуждало жалобу жены на мужа, а волостные суды таких жалоб иногда даже не принимали. Разводов у крестьян почти не бывало. В местностях, где крестьянство было свободнее, как, например, в Сибири или некоторых районах Украины, где браки заключались по любви, семьи жили дружнее, в атмосфере взаимного уважения ...

… Патриархальная семья была главной... школой обучения и воспитания детей. Согласно традиции, за это были ответственны перед людьми (общиной) родители. "Умел дитя народить, умей и научить".
Главные задачи крестьянской педагогики - воспитание трудолюбия, послушности отцу и матери и верности традициям мира. Исследовательница истории сибирского крестьянства отмечает исключительную роль отца в этом. Так было во всей России, Украине и в Белоруссии. И это естественно, поскольку воспитание было органической частью трудового процесса и всей жизни семьи, возглавлявшейся отцом. Он был педагогическим центром воспитательного процесса. "Ледача дитина, котрої батько не вчив". На Украине у дурно поступающего спрашивали: "Чи був у тебе батько, чи ні?", "Хто не слухає тата, послухає ката". Повиновение родителям всячески поддерживалось традицией.

Выделяя сыновей, отец наделял их как кого захочет, согласно послушности. За дурную жизнь «мир» мог устранить "большака" от управления семьей и хозяйством, но жалобы детей на отца не принимались...

Трудовое и нравственное воспитание начиналось рано. Дети с 4-5 лет втягивались в посильный, а иногда и непосильный труд. Вся семья и весь мир работали, часто на глазах у всех. Нередко этот труд порождал соревнование, но также и "помочи" соседей, а иногда и всего села в строительстве новой избы, в уборке урожая, вывозе навоза на поля. Выезд села на весенние пахотные работы и особенно дожинки - завершение сбора урожая -были большими радостными праздниками труда...
Вся общинная жизнь с ее сходами, судами, переделами полей, выборами старост, протекала всегда на глазах у вездесущих детишек, оказывала огромное воспитательное воздействие. И вся богатейшая праздничная культура в ее годичных циклах (об этом речь впереди) была могучим воспитательным фактором.
Можно сказать, что вся жизнь мира ... воспитывала качества личности патриархального крестьянина, адекватные требованиям общинного образа жизни. И все это достигалось безо всяких педагогических претензий. Так сказать, походя. Единственным специфически педагогическим средством воспитания была... порка детишек. Отношение народа к этому чуть ли не единственному специфически-педагогическому средству выражено в многочисленных поучениях и точно, и образно: "Детей не бить - добра не видать" "Не учили, как поперек лавки ложился, а во всю вытянулся - не научишь". Хотя и при битье рекомендовалась тактичность: "Бей жену до детей, бей детей до людей"... Маловероятно, чтобы наши предки меньше любили детей, чем мы. Украинский крестьянин приговаривал: "Дитину серцем люби, а руками гніти"...

… Весь жизненный уклад и образ жизни села был основан на традиции. И семья, и община, и вся праздничная культура, все люди - от общинной элиты, отца и матери до старших братьев и сестер, естественно, - воспитывали традиционность. Главная помеха решению этой важнейшей задачи народной педагогики таилась в самой натуре всякого ребенка - его естественном стремлении к свободе. Со свободы начинались лозунги Великой французской революции, начиналась новая эпоха истории человечества. Крестьянин, конечно, не мыслил подобными масштабами и категориями. Но он хорошо улавливал из жизненной практики недопустимость своеволия, самодурства: "Вовк на волі, та й виє доволі". Своеволие было главной опасностью для традиционализма. Как это ни тяжело, следует все же признать, что порка была главным народным средством спасения от свободы личности всего жизненного уклада и, как увидим далее, всей справедливости крестьянского мира. Поэтому пороли детишек и в семье, и на миру. К важнейшим событиям в жизни общины относились периодические переделы полей. Это касалось всех. Собирались все мужики. Галдеж был необычайный, но, в конце концов, все решалось по правде-справедливости. И чтобы закрепить ее, родимую, кондовую, тут же на межах секли детишек. Впрок. Переор межи - одно из самых гнусных преступлений. Чтобы на всю жизнь запомнили решение мира. И здесь не было дискредитации ребенка. Секли и взрослых. Например, соседи вызывали мужика на уличный суд, чтобы потребовать от него - приведи в порядок изгородь, твоя скотина заходит в соседские огороды, почини трубу дымоходную на избе, из твоей искры летят - пожар может вспыхнуть и у соседей. Но лентяй даже на соседский суд не пришел. Тогда мирской суд приговорил мужика к высшей мере сельского наказания - двадцати розгам. Решение унизительное для достоинства личности. Но разумное. Если положить денежный штраф, расплачиваться придется всей семье, в том числе и детишкам. А так - поделом наказан был только виновный. А разве Господь не наказывал грешных еще сильнее? …

… Крестьянские семьи часто бывали многодетными, старшие дети нянчили и воспитывали младших. И сами таким образом воспитывались. Отсюда основанные на дружном труде взаимные привязанности, отраженные и в народных песнях, в юридических обычаях: "Братская любовь пуще каменных стен", "живут, как брат с сестрой"...»

3. КРАТКИЙ ОЧЕРК КРЕСТЬЯНСКОЙ ПЕДАГОГИКИ

Педагогический процесс в крестьянской семье протекал непринужденно, невыраженно, незаметно и рассеянно — растворенно в прочих направлениях и отраслях семейной деятельности — хозяйственной и общественной. Едва ребенок начинал самостоятельно ходить, он включался в хозяйственно-экономический цикл семейного бытия, как его автономный и ответственный субъект. С этого момента прекращалась стадия его пассивной беспомощности и из объекта заботы, опеки, любви и ласки он становился тружеником — активным субъектом коллективного быта и бытия. В дальнейшем его активность росла по мере взросления и роста профессиональной компетенции. Сперва беспомощный малыш овладевал навыками примитивного помощника по типу «подай-принеси». Так им осваивалась предметно-инструментальная сторона семейного образа жизни, когда, в первом приближении, он узнавал внешний облик окружающих его предметов, инструментов и орудий труда, запоминал их имена и виртуально усваивал сенсорные образы технологических операций с ними: держать здесь — водить отсюда туда — нажимать там... Затем ребенок овладевал операциями, доступными по степени затарат физических усилий: кормить птицу, мести двор, пасти кур-уток-гусей, носить воду, пропалывать сорняки... Позже доверяли уход за крупной домашней скотиной: выпас, чистка яслей, дойка, стрижка. Еще позже — прополка, вскапывание сада-огорода, посадка-пересадка растений, привой-подвой и прочая селекция... Затем усваивали навыки ремесленничества: шитье одежды, плетение сетей, корзин, изгородей, изготовление посуды из дерева и глины... И, в конце концов, пахота, покос, принятие родов у животных...

С позиций современного академизма можно было бы, сквозь брезгливо выкаченную «дипломированную» или даже «остепененную» формальной ученостью «губу» и высокомерно заочкаренный взгляд лицензированного эксперта, презрительно попенять крестьянской педагогике и дилетантизмом и даже профанацией. В самом деле, воспитывали своих детей те еще «специалисты» — не только не дипломированные, но и вовсе не умеющие ни читать, ни писать. Да к тому же рукоприкладствующие — фи! И действительно в те поросшие мхом времена, когда складывался оригинальный стиль крестьянской педагогики, ни письменности, ни алфавита в природе еще не существовало. Однако эффективности и масштабам успеха тогдашнего педагогического творчества могли бы позавидовать в нынешних министерствах просвещения. А иначе и быть не могло. Педагогика — это технология трансляции культуры во времени. Массовые огрехи в передаче накопленных поколениями знаний и практического опыта обрекали общность с неразвитой или неэффективной педагогикой на вымирание и вырождение. Такую роскошь наши предки позволить себе не могли.

Небывалая в последующей истории эффективность крестьянской педагогики объясняется разными причинами.
1)Это и то, что воспитывали и учили тогда те педагоги только СВОИХ детей.
2)И отсутствие нынешней пропасти между теорией и практикой — как в самой педагогической отрасли, так и во всех прочих смежных областях жизненного уклада. Головы учеников не «грузили» бесполезными с практической точки зрения иллюзиями. И учились не чтобы запомнить, сдать и забыть, а чтобы тут же применить и, если нужно, модернизировать. А такое потом уже не забывается.
3)Да и система оценивания качества обучения мотивировала безукоризненно. Источником оценки был не только педагог, но, в первую очередь, сама учебная ситуация, где учащийся был полноправныи соавтором экспертизы качества обученности. Эту экспертизу всегда можно было оспорить, причем сенсорно достоверно и архи-убедительно:
«отлично» — сыт, одет, здоров и спасен,
«хорошо» — все то же, но с некоторыми изъянами и недостатками,
«удовлетворительно» — с голоду не помер, замерз, изранен, болен, но пока жив,
«плохо» — нет больше нерадивого ученика, а по какой конкретно причине уже неважно. Какие в такой системе могут быть сомнения и претензии, а, главное, к кому?
4)Педагогами выступали носители безукоризненного и тотального авторитета — родители, дедушки, бабушки, старшие братья и сестры.
5)Учили не чему-то абстрактному, а предельно конкретно — как жить и выживать. Кто же откажется от такой науки?
6)Учителя безукоризненно знали собственный предмет, т.е. они сами знали и умели то, чему они учили своих учеников. Ситуация профессиональной некомпетентности, распространенная в индустриальной и постиндустриальной цивилизациях, когда педагог знает не то, чему он учит, а то, что об этом написано в учебнике, была исключена напрочь.
7)Учебный процесс не был обособлен от самой Жизни и являлся ее органическим внутренним потоком. Учили и учились для того, чтобы тут же непосредственно и практически использовать вживую полученный опыт, знания и умения, а не формировать из них автономную и, по-сути, психиатрическую область виртуальной действительности, где усилиями всех участников информация превращается в самодостаточный замкнутый самовоспроизводящийся кластер, все менее и менее связанный с обыденной реальностью бытия и Быта.
8)И учили не на словах и схемах, не листая страницы учебников, не поучая и нравоучительствуя, а личным примером — по принципу: «смотри и делай, как Я». Та педагогика не знала лабораторных опытов и назидательных демонстраций. И очень часто обходилась без повторений. Потому что тем, кто не усваивал с первого раза уже не нужно было повторять, потому что некому и потому, что «лабораторией» и учебной «аудиторией» была сама Жизнь со всей ее непредсказуемостью и рисками.
9)Поэтому «на выходе» из системы обучения и воспитания получались универсально подготовленные полноценные и эффективные работники и работницы, знавшие все законы и правила жизни и выживания — в Природе и в Обществе — и умевшие их безошибочно применять.

И, самое главное, с точки зрения затронутой проблемы т.н. «аутизма»: ни один ребенок в этой системе воспитания и образования не мог ощутить себя ЛИШНИМ, НИКОМУ НЕ НУЖНЫМ, ОДИНОКИМ, ЗАБРОШЕННЫМ, ОСТАВШИМСЯ НАЕДИНЕ СО СВОИМИ ПРОБЛЕМАМИ... Он не просто всю свою жизни — с зари и до зари — был органически вплетен в общественную жизнь своей семьи, а через нее — в жизнь всей соседской общины. Он непосредственно ощущал свою нужность и важность. Он был убежден, что для всех своих он — СВОЙ, как все были, в свою очередь, СВОИМИ для него. И замкнуться в себе в такой коммунальной атмосфере, утонуть в своем внутреннем мире, уйти в себя и не вернуться, а, тем более, порвать связи с миром СВОИХ было не только невозможно, но смерти подобно. Такого вообразить себе члены крестьянской семьи не смогли бы даже в страшном сне. И хотя с точки зрения высоких идеалов гуманизма ПОБОИ, как метод воспитания, не украшают репутации крестьянской семейной педагогики в глазах совеременного человека, но они не должны мешать нам разглядеть ИСКРЕННЮЮ И ЧИСТУЮ ЛЮБОВЬ К РЕБЕНКУ, КАК К НАДЕЖДЕ И ВОПЛОЩЕННОМУ БУДУЩЕМ СЕМЬИ И РОДА, пронизывающую всю систему личных и общественных отношений крестьянской семьи. Да, детей били, иногда крепко, больно, но били, любя. Били, чтобы запомнил и выучился. Били, потому что виноват и потому что не знали как иначе помочь запомнить правила общежития или правила технологии производительного труда на всю оставшуюся жизнь. Потому, что если не усвоить уроки, закрепляемые тумаком или хворостиной, следующий «удар», нанесенный безжалостной рукой постороннего агента неумолимо безжалостной Жизни могут стать последним событием в жизни воспитуемого. И еще: такие воспитательные побои порождали страх, обиду..., но только не ощущение безразличия и заброшенности ребенка в чуждом и непонятном мире взрослых. Автор в наши дни неоднократно становился свидетелем, как современные дети сами провоцировали побои, напрашиваясь грубость со стороны своих родителей, чтобы хотя бы в такой извращенной форме вызвать их интерес к себе и напомнить «предкам» о своем существовании. В Крестьянской Семье подобное уродство было в принципе невозможным.

Зато это стало возможным в современной семье в постиндустриальную эпоху так называемого «постмодернизма». Никогда не понимал ни смысла, ни этимологии этого дурацкого термина, обозначающего не столько суть и характер нашего времени, сколько тупо-самодовольную нарциссическую гордыню анонимного сноба, выдумавшего эту терминологическую галиматью. И, чтобы не пугать просвещенное человечество революцией имен в обозначении нашей эпохи, я сохраняю корневую основу высоколобого и звучно провокативного термина, освежив ее новой приставкой: «поц-модернизм».

Итак, в каких семьях и где еще — в каких социальных институтах помимо семьи и, главное, как осуществляется педагогический процесс в эпоху поцмодернизма? Что мы теперь, в отличие от наших предков, творим с нашими детишками такого, что они реагируют на это все так называемым «аутизмом»?

Никита Мирошниченко

(продолжение следует)

Обнимушечки

Исследования, проведенные в Венском Медицинском Университете показали, что дети, которых родители часто обнимают, реже болеют инфекционными болезнями, лучше ориентируются в непривычных новых ситуациях, и вообще спокойнее и уравновешеннее, чем их сверстники, не получающие достаточно родительского тепла. Причина - в гормоне счастья, который в том числе отвечает за иммунитет. Обнимайтесь почаще!
Оригинал взят у natasha_toys в Hungry Buddy - также полезно, как игры-ходилки с кубиком!
hungry_buddy

Сегодня вышла наша новая игра. Каждый раз на экране появляется какое-то количество предметов. Надо быстренько "схватить" предметы глазами и сказать (нажать кнопку), сколько их. Каждый правильный ответ - это ещё один шаг к заветной косточке!

Рекомендую всем подготовишкам и первоклассникам, которые только что научились считать от 1 до 10.

Программа совершенно бесплатная, без встроенных покупок и без надоедающей рекламы. Идея - моя, рисовала наша художница (у нас теперь есть своя художница!), Дияна, из Сербии.


Оригинал взят у cchrexhibit в Всё, что вам нужно знать об СДВГ
СДВГ (синдром дефицита внимания с гиперактивностью) или просто детская гиперактивность - психиатрический диагноз известный многим. Как показала практика, многие врачи, учителя и родители не знает всю информацию об этом состоянии и методах его исправления. Новый информационный сайт "ФАКТЫ О ДИАГНОЗЕ СДВГ" даст вам исчерпывающие сведения по этому вопросу, чтобы вы могли принять решение, учитывая все возможные риски, и выбрать правильный подход для реабилитации ребёнка с СДВГ.
Без развития координации движений в нашем мире никуда. В этом пособии собрано большое количество различных основных упражнений, которые помогают развить это качество. Кроме того, здесь же можно найти различные тесты и контрольные упражнения для проверки. Материал будет интересен как профессионалам, так как там есть даже методики использования упражнений, так и родителям, так как любой желающий может взять упражнения и позаниматься со своим ребенком. Начинать заниматься нужно уже с детского сада (3-5 лет, если говорить о данных упражнениях), а дальше всё совешенствоваться и совершенствоваться.
https://ridero.ru/books/razvitie_koordinacii_dvizhenij_vdetskom_sadu_inachalnoj_shkole/
Очень-очень наглядно. И любой ребенок поймёт!

Рассылка "Папа, мама, я - счастливая семья!"











Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Latest Month

September 2016
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by phuck